Запомнившимися эпизодами трагических событий в годы Великой Отечественной войны поделился житель Коханово Борис Штангей.
— Наш поселок в тридцати километрах от Харькова был площадью как Мартюхово и Звенячи, вместе взятые, — рассказал Борис Федосеевич. — Харьков несколько раз переходил из рук в руки. Живем с нашими, тут смотрим — уже наших нет, немцы пришли. Через некоторое время немцы все побросали и сбежали — наши во дворе.
Когда оккупанты окончательно закрепились в Харькове и окрестностях, а фронт ушел на Кубань, совсем еще маленький мальчик Борис (родился в 1939 году) познал, что такое голод. Сначала немцы забирали надоенное мамой от своей коровы молоко (мама успокаивала его — объясняла, что корова им уже не принадлежит, и обещала купить новую, свою), а потом вообще убили животное на мясо.
— Недалеко от нашего дома было овощехранилище, которое в тот период стало бомбоубежищем. Когда все сбегались туда прятаться, то после отбоя я часто находил что-нибудь съестное: кто-то уронит кусок хлеба, кто-то потеряет детскую бутылочку с молоком — и так я мог подкрепиться, — привел Борис Федосеевич реалии своего невеселого детства.
Голодать пришлось и после освобождения:
— В 1946 году была засуха. Сегодня в силу возраста я порой забываю, что происходило со мной недавно, а тот период помню отчетливо, все стоит перед глазами, могу описать каждый день. Встаю утром, одеваюсь, собираюсь из дома выходить. Мама: «Борька, ты куда?» — «Пойду до Яшки». — «А Яшка сегодня умер в четыре часа».
Время смерти ребенка от голода символично совпало со временем начала событий, эту смерть повлекших: ведь если бы не было войны, оккупации, грабежей населения, то и засуху, и любые иные причины голода люди, несомненно, преодолели бы. Поэтому все, кто пережил испытания 1941 — 1945 годов, знают, как важно беречь бесценное достояние — мир.
— Наш поселок в тридцати километрах от Харькова был площадью как Мартюхово и Звенячи, вместе взятые, — рассказал Борис Федосеевич. — Харьков несколько раз переходил из рук в руки. Живем с нашими, тут смотрим — уже наших нет, немцы пришли. Через некоторое время немцы все побросали и сбежали — наши во дворе.
Когда оккупанты окончательно закрепились в Харькове и окрестностях, а фронт ушел на Кубань, совсем еще маленький мальчик Борис (родился в 1939 году) познал, что такое голод. Сначала немцы забирали надоенное мамой от своей коровы молоко (мама успокаивала его — объясняла, что корова им уже не принадлежит, и обещала купить новую, свою), а потом вообще убили животное на мясо.
— Недалеко от нашего дома было овощехранилище, которое в тот период стало бомбоубежищем. Когда все сбегались туда прятаться, то после отбоя я часто находил что-нибудь съестное: кто-то уронит кусок хлеба, кто-то потеряет детскую бутылочку с молоком — и так я мог подкрепиться, — привел Борис Федосеевич реалии своего невеселого детства.
Голодать пришлось и после освобождения:
— В 1946 году была засуха. Сегодня в силу возраста я порой забываю, что происходило со мной недавно, а тот период помню отчетливо, все стоит перед глазами, могу описать каждый день. Встаю утром, одеваюсь, собираюсь из дома выходить. Мама: «Борька, ты куда?» — «Пойду до Яшки». — «А Яшка сегодня умер в четыре часа».
Время смерти ребенка от голода символично совпало со временем начала событий, эту смерть повлекших: ведь если бы не было войны, оккупации, грабежей населения, то и засуху, и любые иные причины голода люди, несомненно, преодолели бы. Поэтому все, кто пережил испытания 1941 — 1945 годов, знают, как важно беречь бесценное достояние — мир.