Когда началась Великая Отечественная война, Галине Китаевой, сегодня проживающей в деревне Подберезье, было одиннадцать лет.
— Наша семья (родители и три дочери) жила в деревне Максимково, в доме, разделенном перегородкой на две семьи — отца и дяди, — рассказывает Галина Петровна. — Помню, как узнала о начале войны. В тот день отец повез зерно на мельницу, а мы с двоюродным братом Аликом пошли в лес. Когда возвращались домой, увидели скачущего на коне отца, который кричал, что на нас напали немцы, началась война. Назавтра все мужчины ушли на фронт, в том числе мой отец Петр Викентьевич Демишкевич и пять его братьев. А вернулся с войны только отец. Он был танкистом.
В деревне остались лишь женщины и дети. Вскоре появились немцы, которые назначили старосту. Они забирали у населения продукты, скот и птицу. Корову-кормилицу мама Галины не отдавала, тогда немцы наставили на нее автомат и хотели застрелить. От испуга ей стало плохо, она упала, но захватчиков это не остановило. От голода спасал лес: грибы, ягоды, дикий щавель, по весне искали на полях мерзлый картофель.
С приходом немцев начало формироваться партизанское движение. Двоюродный брат Галины Эдуард Демишкевич из деревни Голошево в 15 лет ушел в партизанский отряд, который размещался в непроходимых лесах возле деревень Рацево, Полюдово, Климово, куда немцы боялись соваться. Партизаны часто наведывались в деревню. Брат приходил ночью с товарищами за одеждой и едой, у соседки Надежды Пушкарёвой они разместили склад и мастерскую по ремонту оружия, по ночам чистили автоматы, ружья. Каждый раз, когда они появлялись в деревне, Галина боялась, что кто-нибудь доложит о партизанах старосте и всех расстреляют. Но везло — все молчали.
После войны Эдуард Демишкевич стал кадровым военным, дослужился до звания подполковника. Однако во время восстания в Венгрии погиб от ранения в голову. По его просьбе похоронен на родине — на кладбище в деревне Голошево.
— Однажды на моих глазах произошел бой партизан и немцев, — продолжает Галина Китаева. — Фашисты шли большим отрядом из-под Голошево. Мы с братом решили предупредить о них партизан, чтобы те уходили (их небольшой отряд из семи человек расположился на окраине леса). Побежала к ним сама, ведь в случае чего немцы девочку не заподозрили бы. Партизаны поблагодарили меня и отправили домой, предупредив, что не будут отступать и вступят в бой. Было очень страшно, когда над головой начали свистеть пули, я едва успела добежать до погреба, где спряталась вместе с другими детьми. После окончания стрельбы всех односельчан вывели на улицу и построили перед автоматчиками. Немец через переводчика сказал, что если бы хоть один из них погиб, всю деревню ожидал печальный конец — всех сожгли бы в пуне. Когда фашисты уехали, мы, дети, отправились хоронить погибших партизан (после войны их останки перезахоронили в братской могиле в деревне Жукнево). После этого случая, гуляя по лесу, мы стали более осмотрительными. Когда в болоте увидели мертвого немца, брат выломал палку и погрузил его полностью в воду, чтобы не осталось следов, из-за которых могли быть неприятности у нашей деревни.
Как-то ночью возле Максимково упал сбитый немецкий самолет. Галине с Аликом было любопытно, они побежали к месту падения, но фашисты быстро приехали и все убрали, детей прогнали.
Однажды партизаны сообщили, что немцы идут сжигать деревню вместе с людьми, и она мгновенно опустела. Галина с мамой и сестрами отправились пешком к родственникам в Голошево, где пробыли неделю, затем вернулись домой. Дома стояли нетронутыми.
— С какой радостью мы встречали освобождение! — вспоминает женщина. — О нем узнали, когда через Максимково прошла колонна советских танков. Мы с братом побежали на луг, нарвали цветов и бросали их танкистам.
После окончания войны раненым с фронта вернулся отец. Мама не выдержала радости — умерла от разрыва сердца. Одному мужчине оказалось тяжело с тремя дочерьми, из которых Галина была средней. Он отправил девочку получать профессию ткачихи в фабрично-заводское училище при Оршанском льнокомбинате. Уже с 15 лет она работала: осваивала профессию в цехах и параллельно училась в вечерней школе. Изначально из-за малого возраста ее не брали на работу, но отец уговорил руководство предприятия об исключении. Вскоре девочка обслуживала уже несколько ткацких станков.
На долю Галины выпало сложное послевоенное время восстановления страны. Орша была разрушена, поэтому проживала она вместе с девяноста такими же девчонками в одном бараке. Одежды и обуви у нее почти не было, из еды отец на неделю выделял буханку хлеба, немного капусты и сушеного картофеля. За один выходной, который был положен работникам фабрики, Галина успевала съездить на дизельном поезде домой, а когда опаздывала на него, приходилось из Максимково до Орши идти пешком.
Свою судьбу Галина Китаева нашла в родной деревне, замуж вышла за местного парня, который трудился в колхозе механизатором. У них появилось трое детей. В Оршу не вернулась, пошла работать в колхоз. Досматривала телят и свиней, убирала лен, доила коров. Имеет немало поощрений за добросовестный труд.
— Наша семья (родители и три дочери) жила в деревне Максимково, в доме, разделенном перегородкой на две семьи — отца и дяди, — рассказывает Галина Петровна. — Помню, как узнала о начале войны. В тот день отец повез зерно на мельницу, а мы с двоюродным братом Аликом пошли в лес. Когда возвращались домой, увидели скачущего на коне отца, который кричал, что на нас напали немцы, началась война. Назавтра все мужчины ушли на фронт, в том числе мой отец Петр Викентьевич Демишкевич и пять его братьев. А вернулся с войны только отец. Он был танкистом.
В деревне остались лишь женщины и дети. Вскоре появились немцы, которые назначили старосту. Они забирали у населения продукты, скот и птицу. Корову-кормилицу мама Галины не отдавала, тогда немцы наставили на нее автомат и хотели застрелить. От испуга ей стало плохо, она упала, но захватчиков это не остановило. От голода спасал лес: грибы, ягоды, дикий щавель, по весне искали на полях мерзлый картофель.
С приходом немцев начало формироваться партизанское движение. Двоюродный брат Галины Эдуард Демишкевич из деревни Голошево в 15 лет ушел в партизанский отряд, который размещался в непроходимых лесах возле деревень Рацево, Полюдово, Климово, куда немцы боялись соваться. Партизаны часто наведывались в деревню. Брат приходил ночью с товарищами за одеждой и едой, у соседки Надежды Пушкарёвой они разместили склад и мастерскую по ремонту оружия, по ночам чистили автоматы, ружья. Каждый раз, когда они появлялись в деревне, Галина боялась, что кто-нибудь доложит о партизанах старосте и всех расстреляют. Но везло — все молчали.
После войны Эдуард Демишкевич стал кадровым военным, дослужился до звания подполковника. Однако во время восстания в Венгрии погиб от ранения в голову. По его просьбе похоронен на родине — на кладбище в деревне Голошево.
— Однажды на моих глазах произошел бой партизан и немцев, — продолжает Галина Китаева. — Фашисты шли большим отрядом из-под Голошево. Мы с братом решили предупредить о них партизан, чтобы те уходили (их небольшой отряд из семи человек расположился на окраине леса). Побежала к ним сама, ведь в случае чего немцы девочку не заподозрили бы. Партизаны поблагодарили меня и отправили домой, предупредив, что не будут отступать и вступят в бой. Было очень страшно, когда над головой начали свистеть пули, я едва успела добежать до погреба, где спряталась вместе с другими детьми. После окончания стрельбы всех односельчан вывели на улицу и построили перед автоматчиками. Немец через переводчика сказал, что если бы хоть один из них погиб, всю деревню ожидал печальный конец — всех сожгли бы в пуне. Когда фашисты уехали, мы, дети, отправились хоронить погибших партизан (после войны их останки перезахоронили в братской могиле в деревне Жукнево). После этого случая, гуляя по лесу, мы стали более осмотрительными. Когда в болоте увидели мертвого немца, брат выломал палку и погрузил его полностью в воду, чтобы не осталось следов, из-за которых могли быть неприятности у нашей деревни.
Как-то ночью возле Максимково упал сбитый немецкий самолет. Галине с Аликом было любопытно, они побежали к месту падения, но фашисты быстро приехали и все убрали, детей прогнали.
Однажды партизаны сообщили, что немцы идут сжигать деревню вместе с людьми, и она мгновенно опустела. Галина с мамой и сестрами отправились пешком к родственникам в Голошево, где пробыли неделю, затем вернулись домой. Дома стояли нетронутыми.
— С какой радостью мы встречали освобождение! — вспоминает женщина. — О нем узнали, когда через Максимково прошла колонна советских танков. Мы с братом побежали на луг, нарвали цветов и бросали их танкистам.
После окончания войны раненым с фронта вернулся отец. Мама не выдержала радости — умерла от разрыва сердца. Одному мужчине оказалось тяжело с тремя дочерьми, из которых Галина была средней. Он отправил девочку получать профессию ткачихи в фабрично-заводское училище при Оршанском льнокомбинате. Уже с 15 лет она работала: осваивала профессию в цехах и параллельно училась в вечерней школе. Изначально из-за малого возраста ее не брали на работу, но отец уговорил руководство предприятия об исключении. Вскоре девочка обслуживала уже несколько ткацких станков.
На долю Галины выпало сложное послевоенное время восстановления страны. Орша была разрушена, поэтому проживала она вместе с девяноста такими же девчонками в одном бараке. Одежды и обуви у нее почти не было, из еды отец на неделю выделял буханку хлеба, немного капусты и сушеного картофеля. За один выходной, который был положен работникам фабрики, Галина успевала съездить на дизельном поезде домой, а когда опаздывала на него, приходилось из Максимково до Орши идти пешком.
Свою судьбу Галина Китаева нашла в родной деревне, замуж вышла за местного парня, который трудился в колхозе механизатором. У них появилось трое детей. В Оршу не вернулась, пошла работать в колхоз. Досматривала телят и свиней, убирала лен, доила коров. Имеет немало поощрений за добросовестный труд.
Юлия КАПРАНОВА.