Детство десятилетней Марии Ляхович из деревни Козки прервала война. Она успела окончить всего два класса и не знала, что в следующий раз за парту сможет сесть только спустя пять лет.
До войны ее родители работали в местном колхозе «День Ленина»: отец Григорий Тимофеевич Нарчук — председателем, а мама Пелагея Трофимовна — полеводом. В их семье было трое детей, из которых Мария — самая старшая, вот-вот на свет должна была появится еще одна девочка.
— Помню, было воскресенье, солнечный, жаркий день, — рассказывает Мария Григорьевна. — Мы всей семьей поехали на рынок в Толочин, а на улицах услышали, как люди говорили о войне, нападении немцев на нашу страну, но нам не верилось до последнего. Чтобы узнать о положении дел, на следующий день большинство жителей деревни отправилось к председателю сельсовета в Плоское, в том числе отец, я и младшая сестра. Там ему первому и вручили повестку. На прощание отец накупил нам подарков и ушел на фронт. Больше мы его не видели, он погиб под Смоленском в 1943 году. Тогда все, ушедшие по первому призыву, не вернулись домой. Все молодые, отцу только 35 лет исполнилось, хотя он уже прошел русско-финскую войну. Через несколько дней повестки вручили и всем остальным, но уйти они не успели: к нам нагрянули немцы и всех взяли в плен. Кто согласился стать полицаем, вернулся к своим семьям, остальных мы больше не видели. В нашей деревне остались лишь старики, дети и женщины. Начались расправы над евреями. Их забирали и расстреливали. В одной семье муж был евреем, его сразу убили, а жену, русскую, не тронули.
В начале июля родилась ее сестричка Нина, и в тот день произошел бой самолетов над деревней, который отчетливо врезался в память.
— Советский самолет преследовал немец, оба летели очень низко, — вспоминает Мария Григорьевна. — Наш летчик уводил свою машину от деревни и сбрасывал одну бомбу за другой. Они попали на кладбище, в поле и лес. Когда ходила за ягодами, видела много поломанных деревьев в том месте, но что с самолетами произошло дальше, не знаю.
Пришедший отряд немцев из 15 человек сразу занял три центральных дома, а их хозяев выгнал. Через месяц фашисты согнали стариков, женщин и жителей соседних деревень для строительства казармы, чтобы контролировать дорогу. Быстро возвели здание, для его постройки разобрали деревенскую школу, привезли откуда-то еще один сруб, выкопали окопы, соорудили блиндажи.
— В нашу обязанность входило кормить немцев, поэтому скот нам оставили, — продолжает Мария Ляхович. — Ежедневно староста собирал с каждого двора молоко, яйца, распределял работы, присматривал за порядком, с наступлением зимы собирал по домам для фашистов кожухи. Всю колхозную землю разделили между дворами, нам тоже выдали кусок, который мама вместе с нами пахала, обрабатывала, сеяла, а часть урожая отдавала немцам. В нашей семье всегда было большое хозяйство с коровой, птицей, остался и поросенок. Однажды немцы с автоматами вывели нас, четверых детей, из дома, привели маму под конвоем с поля и построили возле сарая. Мы не знали, что происходит, мама начала со слезами умолять не убивать. Фашисты посмотрели на нас, на поросенка и ушли, только забрали большую свинью у соседа. В тот момент было не жалко отдать поросенка, страшно ждать расстрела.
В начале войны стало развиваться партизанское движение. Дядя Марии из деревни Лавреновичи ушел в партизаны, но его схватили, посадили в толочин-скую тюрьму, а потом расстреляли. Он похоронен в братской могиле у деревни Матиёво.
В Козки партизаны приходили редко. По соседству от дома Марии жила сестра комиссара партизанской бригады Павла Нарчука. Немцы об этом узнали и долго допрашивали ту женщину, забрали в тюрьму, но вскоре отпустили.
Однажды среди деревни партизаны устроили перестрелку с немцами. Фашистам вреда не причинили, а вот сами сильно пострадали — на улице было очень много крови. В тот момент жители прятались по домам. После из деревни в Германию за-брали несколько молодых женщин. По возвращении они рассказывали о работе на заводе, где их плохо кормили, избивали и унижали.
— С какой радостью мы встретили освобождение от фашистов! — вспоминает Мария Григорьевна счастливые мгновения. — В тот день наша семья вместе с односельчанами отправилась в церковь в Плоское. Вдруг в толпе начали говорить, что советские войска уже в Волосово, а за три дня до этого заметили, что немцы исчезли. Когда точно стало известно об освобождении, три семьи полицаев решили двинуться вслед за фашистами. На телеги они сгрузили свое имущество, привязали коров и отправились в дорогу, но далеко уйти не смогли, их остановили наши солдаты.
После войны Мария Ляхович смогла закончить еще два класса, но жизнь оказалась трудная, почти все мужчины из их деревни погибли, а нужно было помогать матери, восстанавливать разрушенное хозяйство, поднимать младших сестер и брата. Она пошла работать в колхоз имени Якуба Коласа, где всю жизнь трудилась дояркой, полеводом. Вышла замуж за местного парня — бригадира колхоза. Воспитали двоих детей, дали им образование, обустроили дом, всю жизнь держали большое хозяйство. И сейчас, несмотря на то, что на зиму дочка забирает мать к себе, весной та возвращается в родной дом. В ее почти 95 лет не может женщина без своей деревни, земли, грядок.
До войны ее родители работали в местном колхозе «День Ленина»: отец Григорий Тимофеевич Нарчук — председателем, а мама Пелагея Трофимовна — полеводом. В их семье было трое детей, из которых Мария — самая старшая, вот-вот на свет должна была появится еще одна девочка.
— Помню, было воскресенье, солнечный, жаркий день, — рассказывает Мария Григорьевна. — Мы всей семьей поехали на рынок в Толочин, а на улицах услышали, как люди говорили о войне, нападении немцев на нашу страну, но нам не верилось до последнего. Чтобы узнать о положении дел, на следующий день большинство жителей деревни отправилось к председателю сельсовета в Плоское, в том числе отец, я и младшая сестра. Там ему первому и вручили повестку. На прощание отец накупил нам подарков и ушел на фронт. Больше мы его не видели, он погиб под Смоленском в 1943 году. Тогда все, ушедшие по первому призыву, не вернулись домой. Все молодые, отцу только 35 лет исполнилось, хотя он уже прошел русско-финскую войну. Через несколько дней повестки вручили и всем остальным, но уйти они не успели: к нам нагрянули немцы и всех взяли в плен. Кто согласился стать полицаем, вернулся к своим семьям, остальных мы больше не видели. В нашей деревне остались лишь старики, дети и женщины. Начались расправы над евреями. Их забирали и расстреливали. В одной семье муж был евреем, его сразу убили, а жену, русскую, не тронули.
В начале июля родилась ее сестричка Нина, и в тот день произошел бой самолетов над деревней, который отчетливо врезался в память.
— Советский самолет преследовал немец, оба летели очень низко, — вспоминает Мария Григорьевна. — Наш летчик уводил свою машину от деревни и сбрасывал одну бомбу за другой. Они попали на кладбище, в поле и лес. Когда ходила за ягодами, видела много поломанных деревьев в том месте, но что с самолетами произошло дальше, не знаю.
Пришедший отряд немцев из 15 человек сразу занял три центральных дома, а их хозяев выгнал. Через месяц фашисты согнали стариков, женщин и жителей соседних деревень для строительства казармы, чтобы контролировать дорогу. Быстро возвели здание, для его постройки разобрали деревенскую школу, привезли откуда-то еще один сруб, выкопали окопы, соорудили блиндажи.
— В нашу обязанность входило кормить немцев, поэтому скот нам оставили, — продолжает Мария Ляхович. — Ежедневно староста собирал с каждого двора молоко, яйца, распределял работы, присматривал за порядком, с наступлением зимы собирал по домам для фашистов кожухи. Всю колхозную землю разделили между дворами, нам тоже выдали кусок, который мама вместе с нами пахала, обрабатывала, сеяла, а часть урожая отдавала немцам. В нашей семье всегда было большое хозяйство с коровой, птицей, остался и поросенок. Однажды немцы с автоматами вывели нас, четверых детей, из дома, привели маму под конвоем с поля и построили возле сарая. Мы не знали, что происходит, мама начала со слезами умолять не убивать. Фашисты посмотрели на нас, на поросенка и ушли, только забрали большую свинью у соседа. В тот момент было не жалко отдать поросенка, страшно ждать расстрела.
В начале войны стало развиваться партизанское движение. Дядя Марии из деревни Лавреновичи ушел в партизаны, но его схватили, посадили в толочин-скую тюрьму, а потом расстреляли. Он похоронен в братской могиле у деревни Матиёво.
В Козки партизаны приходили редко. По соседству от дома Марии жила сестра комиссара партизанской бригады Павла Нарчука. Немцы об этом узнали и долго допрашивали ту женщину, забрали в тюрьму, но вскоре отпустили.
Однажды среди деревни партизаны устроили перестрелку с немцами. Фашистам вреда не причинили, а вот сами сильно пострадали — на улице было очень много крови. В тот момент жители прятались по домам. После из деревни в Германию за-брали несколько молодых женщин. По возвращении они рассказывали о работе на заводе, где их плохо кормили, избивали и унижали.
— С какой радостью мы встретили освобождение от фашистов! — вспоминает Мария Григорьевна счастливые мгновения. — В тот день наша семья вместе с односельчанами отправилась в церковь в Плоское. Вдруг в толпе начали говорить, что советские войска уже в Волосово, а за три дня до этого заметили, что немцы исчезли. Когда точно стало известно об освобождении, три семьи полицаев решили двинуться вслед за фашистами. На телеги они сгрузили свое имущество, привязали коров и отправились в дорогу, но далеко уйти не смогли, их остановили наши солдаты.
После войны Мария Ляхович смогла закончить еще два класса, но жизнь оказалась трудная, почти все мужчины из их деревни погибли, а нужно было помогать матери, восстанавливать разрушенное хозяйство, поднимать младших сестер и брата. Она пошла работать в колхоз имени Якуба Коласа, где всю жизнь трудилась дояркой, полеводом. Вышла замуж за местного парня — бригадира колхоза. Воспитали двоих детей, дали им образование, обустроили дом, всю жизнь держали большое хозяйство. И сейчас, несмотря на то, что на зиму дочка забирает мать к себе, весной та возвращается в родной дом. В ее почти 95 лет не может женщина без своей деревни, земли, грядок.
Юлия КАПРАНОВА.